Александр Татаркин:

Я хочу обратить внимание на то, что рейдерство было, есть и остается неизбежным спутником любой рыночной системы. Оно существует во всех развитых в рыночном отношении странах. Возникает вопрос, почему с ним начинают так активно бороться?

Рейдерство - это достаточно классическая форма передела собственности, расширения сфер влияния, неизбежная в рыночном обществе. Рынок и рейдерство – два института, которые развиваются, взаимоисключая, и, вместе с тем, взаимообогащая себя.

Президент РФ обратил заявил, что с рейдерством надо серьёзно бороться. Принят закон – это выражение политической, организационной управленческой готовности в высших органах власти РФ обратить на это негативное явление серьёзное внимание.

Можно по-разному оценивать закон, который опубликован в «Российской газете» и вступил в законную силу. Да, он требует серьёзной доработки, но в нем заложена политическая готовность власти бороться с рейдерством.

В каких формах в России ведется рейдерство? Говорят, что закон, что дышло, как повернёшь, так оно и вышло. Сегодня рейдеры стараются его обходить, использовать в своих интересах.  Где-то фальсифицируют доказательную базу, где-то изымают и уничтожают документы. А нет доказательства - вы беззащитны перед  судебной инстанцией. Вот пример: подложили копию документа, суд требует оригинал, а он уничтожен.  Выходит, рейдерская атака ведется, а доказать в судебном порядке это невозможно.

Сейчас вроде самые громкие, самые «доходные» дела (нефтяной, газовый, энергетический комплекс) вышли из сферы интересов рейдеров. Сейчас остались те предприятия, которые сегодня легко уязвимы с точки зрения незащищенности прав акционеров, которые присутствуют или являются владельцами этих компаний. Для Урала это - старопромышленные предприятия, которые создавались задолго до рыночных преобразований. Сегодня мы говорим об ОАО «Артинский завод».  Это единственное в РФ производство кос и игл, обычных швейных игл, без которых ни один человек Российской Федерации не обходится.  Уязвимость этого предприятия перед рейдерами в том, что социальная база акционерного общества, владеющего контрольным пакетом акций - это бюджетники, пенсионеры, у которых нет средств на защиту. За пятнадцать лет не случалось ни одного покушения на предприятие, которое контролировалось ОАО «Исеть-фонд», поскольку все контролируемые фондом предприятия мелкие и незначительные, областного масштаба. Сейчас эти  предприятия стали объектом передела собственности. Закон – это политическая воля государства, выражение его желания навести порядок в этой сфере. Мы должны четко понимать, что на действие закона есть определённое бездействие судебных, правоохранительных органов, которые призваны защищать и обеспечивать реализацию закона, но далеко не всегда это делают. Иногда по независящим от них причинам, среди которых - отсутствие нормативных баз, которые должны сопровождать закон.

Какой ущерб приносят рейдеры государству, стране?

Мы начали заниматься оценкой теневой экономики РФ в начале 90-х. Тогда наибольшая «теневая» деятельность была, естественно, в теневых отраслях, и в первые годы рыночных преобразований наибольший ущерб рейдерство наносило именно сырьевым отраслям. К концу 90-х с сырьевыми отраслями, особенно нефтяными, газовыми, металлургическими, порядок был наведён, и олигархи, и правительство, и Президент содействовали этому.

Сегодня рейдерство спустилось «ниже», пошло в регионы - в АПК, переработку сельхозпродукции.  Сегодня областного масштаба предприятия подвергаются нападению не только со стороны местных рейдеров, но и со стороны столичных или с других территорий, которые в данной сфере  являются лидерами. Поэтому мы сегодня опустились на более низкий уровень рейдерства, когда рейдерскому захвату подвергается предприятие не российского значения, а регионального или областного.

Почему рейдерские захваты по-прежнему, возможны, почему не срабатывают «защитные механизмы»?

Владимир Ширяев:

Мы 20 лет пытаемся внедрить в России капиталистический способ производства. Не так это просто и отношение не так просто изменить, но постепенно оно всё-таки меняется - в судопроизводстве, например, внедряются  новые принципы. Вы знаете, сколько по области было рейдерских захватов? Множество. А сколько человек осуждены? Единицы.

Такая фиктивность надоела, поэтому решили принять более жесткие законы - введена уголовная ответственность за подделку документов, исходящих от акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. Раньше была ответственность за подделку государственных документов, а подделка документов, исходящих от частных лиц, была уголовно ненаказуема. Сейчас ввели несколько статей в уголовный кодекс, причем за подделку документов внесена не только ответственность физических лиц, но и должностных лиц. Срок - до пяти лет! Достаточно суровая мера наказания. Но! Принять закон - это еще не всё. Как говорят, законы святы, но исполнители - лихие супостаты. Дела, связанные с корпоративным законодательством, спором акционеров, перевели из подследственности милиции, у которой нет ни сил, ни средств, ни желания их рассматривать. Заявления поступали, конечно, от граждан, но в них было всегда отказано, не было у МВД людей, способных поднять эти дела. Сейчас подследственность передали органам прокуратуры,  они будут вести дела по подделке документов.

Нынешнее рейдерство - это не то, что рейдерство 90-х, когда приходили с битами, избивали директора и захватывали предприятие. Сейчас так не делается, современные рейдеры приходят с исполнительным  листом, которому предшествует явное или неявное решение какого-то суда любого уровня, либо с постановлением следователя для изъятия документов, которые необходимы для работы предприятия. И вот на этом пути много казусов, злоупотреблений должностных лиц, в том числе, правоохранительных и судебных органов. Живой пример, который сегодня у всех на устах – это как ситуация с Артинским заводом, где посредством незаконного судебного решения, даже не решения, а определения, вынесенного одним судьёй, было запрещено проводить собрание акционеров, т.е., по сути, судья запретил собственникам распоряжаться своей собственностью!

Конечно, это определение было отменено, но последствия это определения плачевны – сегодня собственникам остается лишь комментировать ситуацию общественности, а заводом несколько месяцев управляет другой человек, который по решению собственников был снят с этой должности. Всего лишь судебный казус, возможно, накладка, из-за чего упущено время. После такого  год будешь судиться, через год придёшь - а предприятия нет, всё разворовано!

Константин Юферев:

Что же происходит на Артинском заводе? Речь идёт об уникальнейшем производстве по производству косы и игл. Этому производству более 220 лет. Казалось бы, такой банальный товар, но, тем не менее, в порядка 20 странах наша коса пользуется большим спросом, в мире нет больше предприятий которые ещё и выпускают иглу. Причем иглу, у которой качество на мировом уровне, конкурентов у артинской иглы мало.

То что происходит уже несколько лет на этом предприятии по всем признакам является рейдерским захватом. Когда собственник завода, ОАО «Исеть-фонд», решило, в конце концов, разобраться в ситуации, проанализировав экономические показатели, стало понятно, что средства уходят «не туда».  Была проверка (для этого пришлось сменить «прикормленную» аудиторскую фирму) по итогам 9 месяцев 2009 года, которая дала сенсационные результаты: прежде всего, выявили, что руководством предприятия был выпущен без одобрения Совета директоров пакет векселей на сумму порядка 38 млн. рублей.  Последующая проверка показала, что такие огромные суммы переводились безвозмездно с одной на другую фирму. В результате они попали в фирму, подконтрольную самому генеральному директору, руководителем которой является действующий главный бухгалтер завода. То есть векселя перешли совсем в другой карман. Были зафиксированы также колоссальные потери: за  3 декабря ушло 300 кос, на следующий день 130 кос, ещё на следующий 100 кос, и так каждый месяц по 4-7 тысяч кос с завода исчезает, а ни одного заявления в правоохранительные органы не поступает.

Общий ущерб за 2009 год составил  10 млн. рублей. И последнее, что было выяснено, это то, что достаточно большое количество оборудования не стоит  на должном учете. Также проведенная проверка показала, что в целом за 10 лет правления генерального директора предприятия, завод не только не провел какую-то модернизацию, а, наоборот, исчезли некоторые уникальные производства. Конечно, в данной ситуации основной акционер поставил под сомнение способность руководителя, допустившего эту ситуацию, править предприятием. Встал вопрос о его переизбрании на общем собрании акционеров, но был подан иск на это действие, и судьёй было запрещено проводить годовое собрание директоров и акционеров, о чем уже сказано выше. Это та самая подоплёка, которая сегодня привела к конфликту.

Думаю, сегодня главное средство борьбы с рейдерством - гласность. Многие рейдерские операции проходят в тишине, завуалировано. Внимание общественности для экономических пиратов опасно.

Как ни пыталось руководство завода заверить собственников, что «всё хорошо», и что оно эффективно управляет, это им не удалось. Ситуация все хуже: только задолженность по налогам  порядка 30 млн. На сегодняшний день задолженность по НДФЛ ( налог на доходы физических лиц) в местный районный бюджет - 12 млн.рублей . Представляете, что значат такие суммы для этой территории! Многие работники уходят в вынужденные отпуска без денежного пособия, имеется задолженность по заработной плате, поэтому ситуация складывается очень неприятная. Собственники решили сменить  генерального директора, но нового руководителя не допускают к управлению предприятием. Впрочем, он сам расскажет об этом.

Алексей Пешков:

Два слова про ОАО «Исеть-фонд».  Это бывший чековый фонд, одна из главных особенностей которого – огромное число акционеров - более 100 000. Артинский завод – крупнейшее среди шести предприятий, контрольными пакетами которых владеет «Исеть-фонд».

Ситуация на нем оборачивается существенными потерями для фонда. 

Этот завод уникальный, здесь осуществляется массовое производство редкой на сегодняшний день продукции в профиле металлообработки. 1 млн. кос  в год, 25 млн. игл в год. И как ни странно, около 50% кос идет на экспорт. По уровню экспорта этот завод - крупнейший в Свердловской области и, кстати, работает на этом заводе около 1000 человек. Поэтому, имея оборот 250 млн. рублей в год, потери этого завода для «Исеть-фонда» очень значительны. Я уже не говорю о моральном ущербе – разве это законно, когда  собственники, имеющие контрольный пакет, на заводе не могут провести ни одного решения. Думаю, что это не лучшим образом влияет на развития института частной собственности в стране. А без частной собственности не возможна мощная диверсифицированная устойчивая экономика!

Нельзя сказать, что мы не предпринимали усилия, но масштабы этого конфликта велики, и в момент противостояния в апреле 2010 гола дело дошло до  того, что  на самом заводе избранный директор (со мной приехали ещё трое человек) был выдворен огромной толпой, агрессивно настроенной действующим (уже незаконно) директором. Несколько сот человек с палками, ножами выдворяли меня с завода. Нас отделяли от кровопролития считанные секунды, толпа готова была применить ножи и палки, дело уже дошло до разбитых стекол. Понятно, кому на руку были эти массовые беспорядки.

Ранее было сказано о фиктивной задолженности, которую «организовали» на  заводе бывшие управители. При этом они уничтожили первичные документы, так,  что в правовом поле решить вопрос по этой задолженности сегодня практически невозможно. Дальнейший сценарий захвата этого предприятия путем перевода этой собственности другим владельцам посредством банкротства завода – предположить несложно. Не смотря на пристальное внимание к этому конфликту со стороны милиции, арбитражного процесса, в котором находится 10 исков, какой-либо путь к разрешению конфликта пока не найден.

Александр Татаркин:

И в заключение несколько слов, как вывод. Первое, что мы должны сделать после принятия закона по борьбе с рейдерством – это понять, что рейдерство всё больше внедряется в глубь нашего реального сектора, нашей промышленности и других объектов, представляющих рыночную ценность. От крупных - к средним, и сейчас уже от средних - к мелким. И второе, сегодня рейдеры,  осваивают новые технологии намного быстрее, чем борцы с рейдерством. Они находят такие приемы и такие институты, которые достойны верхних строчек мирового рейтинга рейдерских технологий! Это очень опасное явление. И третье, вроде бы доля потерь от рейдерства снижалась благодаря  увеличению налоговых поступлений от спасенных предприятий. Общий теневой сектор составлял от 15 до 30% в зависимости от отраслевой специфики. Рейдерство составляло от 3 до 5%, сегодня теневой сектор начинает сужаться, приближаясь к общеевропейским стандартам, для вновь перешедших на рыночную экономику стран. А вот рейдерство в России увеличивается в сравнении с теми странами, которые вместе с нами стали осваивать рыночную экономику. Этот факт мы обязаны принять к сведению. Работы по нейтрализации рейдерства у нас, к сожалению, продвигается очень медленно.

Если проблема не решается, вы пробовали обращаться к органам власти?

Константин Юферев:

 Спасибо «Новому региону», который на протяжении длительного времени объективно освещал эту ситуацию. Мы всё делали для того, чтобы обратиться ко всем структурам власти: законодательной, исполнительной. Мы обращались и к председателю Арбитражного суда,  чтобы сориентировать по всему спектру вопросов, обращались в министерство промышленности, чтобы оно выступило  арбитром . Министерство промышленности в лице Александра Юрьевича Петрова взялось за это. Была попытка договориться сначала по вопросам реализации своего пакета акций, как способа решения данной проблемы, не получилось, не по нашей вине -мы выполнили все пункты договоренности. Следующее предложение – компромиссный руководитель. Мы пошли и на эти уступки, была предложена и согласована нами кандидатура Виктора Ивановича Михайлова. Но и это предложение не прошло.

Мы считаем, что общество должно выработать механизм реагирования на такие факты, то есть здесь должна быть некоторая методика,  когда и законодательная власть, и правоохранительные структуры должны решать эту проблему вместе.

Кстати, недавно Дмитрий Анатольевич Медведев, выступая в Санкт-Петербурге перед судьями, заметил, что решения судей  и  подготовка судебных материалов должна быть открытой и гласной. Чтобы возможность вынесения судебных решений, подобных тому, что поставило собственников Артинского завода в затруднительное положение, была сведена к минимуму.

И третье, что хотелось бы сказать - такие конфликты должны ставиться на особый учет региональными и федеральными органами власт, чтобы ошибки любого органа, который принимает участие в разрешении конфликта, были видны через здоровую призму, в которой самая маленькая червоточинка становится достоянием гласности.

Александр Татаркин:

Закон принят, и отслеживать реализацию закона должны органы государственной власти - и правительства субъектов федерации, и  законодательные органы. Это уж как они решат - либо возложить обязанности на какой-то орган, либо создать новый - в любом случае эта ситуация не должна быть «бесхозной». Закон принят по инициативе Президента, и если мы будем относиться к его решениям безответственно, честно говоря, не завидую нам.

Как могут участвовать в разрешении конфликта местные власти в рамках действующего закона?

Владимир Ширяев:

Частным предприятиям местная власть может только советовать решить проблему так-то и так-то. Власти предложили несколько решений, но ситуация конфликтная, предприниматели не договорились, всё остальное, к сожалению, входит в область арбитражного суда, судов общей юрисдикции, прокуратуры. И все же, думаю, власть может повлиять на ситуацию -  вмешался же губернатор Александр Мишарин в ситуацию с ЗАО "Баранчинский электромеханический завод им. Калинина» прошлым летом, а если бы не стал вмешиваться, что бы сегодня стало с этим предприятием, территорией, людьми! В конце концов, существуют налоговые органы, которые должны стребовать задолженность по налогам и сборам в 30 млн.рублей! Почему директор предприятия не платит налоги,  а деньги с предприятия уходят левым путём и т.д.  Это - один из реальных путей приструнения подобных директоров!

Что бы вы ещё хотели добавить в новый анитирейдерский законопроект, что в нем еще не учли?

Владимир Ширяев:

Всякая власть должна быть подконтрольна и проверяема, у нас судебные органы до сих пор не проверяемы. Всякое нарушение, которое допускает судья,  может быть рассмотрено на квалификационной коллегии, которая может собраться, разобрать то или иное допущенное судьей нарушение и вынести какое-то ему наказание. Так вот - представление в этот орган может делать только председатель суда, мы с вами ничего не можем сделать! А вот сочтет  председатель суда это за нарушение или не сочтет - вопрос. Учитывая то, что в этой коллегии представители общественности составляют лишь треть, хотелось бы, чтобы они хотя бы имели право возбуждать дисциплинарное производство по обращениям граждан, чтобы такие правонарушения не оставались безнаказанными.

А как это сделать?

Просто внести изменения в закон, что не только председатель суда может вносить представления по  поводу ответственности судьи, но и любой из членов коллегии.

Вопрос в том, что в регионах перечень людей и органов, имеющих право законодательной инициативы, очень ограничен.  Так что, чтобы внести изменения в закон, придется действовать через обращение к Президенту.

А что с заводом-то случится? Будут ли на Среднем Урале дальше выпускать косы и иглы? Не получится ли так, что, пока дорабатывается закон, а власти думают, как повлиять на ситуацию, от предприятия останутся «рожки да ножки»?

Алексей Пешков:

Что касается правовой стороны, то отстранение сегодняшнего директора от власти произойдёт. Мы нисколько не сомневаемся, что это произойдёт.  Оценивая ход арбитражных дел, новые иски, которые поданы, сроки, в которые рассматривались предыдущие иски, думаем, что в сентябре-октябре будет поставлена точка. Вопрос в том, что к тому времени останется от предприятия?!  Сегодня уже назывались цифры: на сегодняшний момент общий долг по налогам в местный бюджет – 37 млн. рублей, 35 млн. - это вексельный долг, дальше идет долг по оплате труда, по-моему, 18-20 млн. Итого, на сегодняшний день – долг под 90 млн. рублей! 90 млн. критической задолженности, которая может быть востребована в любой момент, а потому дальнейшая стабильная работа завода под вопросом. Если оценивать завод с точки зрения годовой оценки – это приравнивается к 210-220 млн.

Тем не менее, шанс спасти завод пока еще есть?

Алексей Пешков:

Шанс спасти завод есть, если вопрос вексельного долга будет решен. В настоящий момент, несмотря на то, что прямых доказательств не существует, косвенно, этого долг на частном предприятии генерального директора присутствует, и таким образом, речь идёт о том, чтобы найти механизмы его блокирования, с последующим аннулированием.

Всё-таки изменения в законе помогут более успешно бороться с рейдерством?

Александр Татаркин:

Попытка расчистить те завалы, законодательные и организационные, которые существуют на пути развития рыночных отношений. Часто принимаются законы, которые далеко не всегда соответствовали или не отражали ту или иную реальность. Раньше по рейдерству много говорилось, но не было политической воли. Сегодня она заявлена и это уже большой плюс того закон, который принят. Вопрос в том, что институт рейдерства не стоит на месте – оно совершенствует свой арсенал средств. По судье уже сказали – принято заведомо незаконное судебное решение, которое заблокировало на несколько месяцев наведение порядка на предприятии,  подвергнутом рейдерству. Это уже факт, но попробуйте привлечь судью к наказанию! Надо исправлять эту ситуацию! Пока суд разберётся в этой кипе заявлений, от предприятия остаются «рога и копыта»!

Конкретно, какие меры нужно предпринять?

Александр Татаркин:

Мне кажется, тут целый ряд мер можно провести, причем не требующих президентского вмешательства. Кроме открытости судебных решений нужно дать исправить ситуацию, когда по одному делу принимается целый ряд исковых заявлений, которыми блокируются исковые заявления в защиту данного предприятия. Это первое. Второе. Я считаю, что нужна система контроля за реализацией закона о рейдерстве, это инициатива президента, это федеральный закон. Ведь на уровне субъектов федерации мы каждый пункт президентского послания контролируем, а эта инициатива его нигде не контролируется.  Возьмите в Свердловской области - никто не знает, как быть! Министерство промышленности согласилось поучаствовать в урегулировании конфликта, но развело руками и говорит, ребята я не могу! Мы не имеем полномочий. Но кто-то ведь должен отвечать за реализацию данного закона на территории, подвергнувшейся рейдерству. Наверное, надо какое-то государственное решение здесь принимать. Я думаю, что к этому надо активно привлекать общественность. Мы приводим сухие,  иногда черствые цифры, которые не проникают в душу основной массе населения, но когда работники Артинского завода сталкиваются с невыплатой зарплаты, они начинают понимать, что один на один остались с людьми, которые пытаются довести до банкротства это предприятие. Где общественность? Почему молчит, когда творится беззаконие?   Мы стали очень черствыми к тем проблемам, которые происходят у других людей. Общественность должна занимать к рейдерству более жесткую позицию.

Приведите, пожалуйста, примеры удачного разрешения рейдерского конфликта в Свердловской области?

Александр Татаркин:

Я бы в качестве такого, с минимальными потерями, рейдерского передела имущества привел ситуацию на Качканарском горно-обогатительном комбинате, по Серову - металлургический завод. Но здесь подключались правительство Свердловской области, непосредственно губернатор. С вмешательством областной власти, при поддержке общественности двоевластие на предприятии невозможно!