Аудитория уличных «бунтарей» на прошедших по всей стране митингах « За честные выборы» практически полностью состояла из людей от 17 до 35 лет. Из них 80 проц были  новичками, представителями «аполитичного» поколения «хипстеров» - молодежной субкультуры «отделяющихся от общества и живущих по собственным правилам».

Что заставило тихих обитателей Интернет-кафе и ночных клубов Москвы, Екатеринбурга,  и других городов 10 декабря 2011 года выйти на митинг? Вчерашние интернет-«задроты» дружно скандировали: «Это наш город!». Немногочисленные представители старшего поколения в шапках-формовках и махровых шарфах выглядели чужаками среди «легкой» молодежи, развлекающей друг друга забавными плакатами с иронически-политическим подтекстом. Да и представители радикальных молодежных групп просто тонули в море позитивно настроенных молодых избирателей.

Небольшой исторический экскурс. Термин «hipster» /от «to be hip» – «быть в теме»/ возник в 1940-х годах в джазовой среде Нью-Йорка. Тогда все, кто плыл «против течения», называли себя хипстерами и, соответственно, принимали джазовый стиль жизни – от одежды и манеры говорить, до сексуальных норм поведения. В 1990-е годы понятие заметно трансформировалось – хипстерами начали называть молодых людей – представителей среднего класса, увлекающихся альтернативной культурой, независимой музыкой, модой. Среди них довольно много вегетарианцев и веганов, они пользуются новомодными гаджетами и занимаются предпочтительно творческими профессиями – художник, дизайнер, журналист, музыкант. Внешний вид определяют джинсы-скинни, усы-бороды, повышенное внимание к прическе, или же к ее отсутствию, рубашки в клетку, футболки и майки «с принтом», худоба, очки, блокнот Молескин, IPhone.

Поклонники субкультуры считают, что нынешний хипстер — крайне живой. «Он эмоционален, активен, деятелен, пытлив и сладострастен. Побуждением его к деятельности является стремление немедленно установить порядок своего бытия, получить удовлетворение в любом виде. Будь то раздражение, радость, истерика или апатия» /Андрей Зубрилов, ведущий дизайнер Студии Артемия Лебедева/. Те, кто ее порицает, думают наоборот: «Хипстеры – это несчастные дети общества потребления, которым, в отличие от предыдущих контркультур, не досталось ничего, кроме интернета. В основном, это нищеброды, которые очень стараются быть модными изо всех сил своих и родительских, это и есть их основное отличие и девиз – быть модным. Хипстеры посещают все самые модные вечеринки, слушают только последние музыкальные новинки /обычно какую-нибудь электронную жвачку или другие заумные группы/. Мечтают жить в Лондоне, что им понятное дело не светит. Мекка в Москве – клуб "Солянка".

Еще 2 года назад  Юрий Сапрыкин и Василий Эсманов, известные авторитеты в этой области, описали себя людьми с пропавшей мечтой, живущих в горизонтальном информационном потоке, за пределы которого не выбраться «не  уйти ни вверх, ни в бок, потому что тебе это, в общем, как-то противно и дико претит. Мы - люди мультиинтересов, люди, которые пользуются не Explorer, в котором одна вкладка, а любым другим многовкладочным браузером, в котором  считываем поток из 10 — 20 открытых страниц. Хипстеров не любят как раз те, кто чувствует, что стареет и не может  угнаться за таким восприятием информации; не любят за поверхностность. Но это не поверхностность, это просто множество интересов. С другой стороны, если мы говорим о душе XXI века, то хотим мы того или нет, но, похоже, что этот способ восприятия информации лет через 10—20 будет единственным. Чтение книг умирает как метод восприятия информации. Как законченный текст, потому что никакого законченного текста в скором времени не будет.

Нам не о чем мечтать, просто потому, что как-то и так нормально. Там, где нет свободы - там нет фантазии, нет соблазна, нет проектного мышления, нет секса, амбиций, нет образа будущего. Это не  совпадает с человеческой природой как таковой, то есть рано или поздно, когда эта ситуация тотальной несвободы станет всеобщей, люди найдут, куда из нее выпрыгнуть. Я не могу предсказать, что это будет, будет ли это вещь, связанная с технологиями, что логичнее всего предположить, или, наоборот, с разрушением этих технологий. Вряд ли это будет вещь, связанная с политикой, потому что, как кажется, эта сфера стала еще более виртуальной и обманчивой, чем все остальные. Но какой-то выход за пределы этой несвободы, безусловно, возникнет. Я думаю, это вопрос ближайших десяти лет и радикального слома экономической ситуации…».

“Молодежи, которую условно можно причислить к хипстерам,  на митингах было действительно много, - считает Александр Гагарин, лидер группы “ Сансара”, имеющий культовый статус среди людей,  условно относящийся к  движению “хипстеров”. -  Это представители формирующегося среднего класса -  молодая мелкобуржуазная творческая интеллигенция. Хипстеры активно интересуются самыми свежими достижениями цивилизации, техническими гаджетами, новыми возможностями Интернета, социальных сетей, мультимедиа. Субкультура является активным потребителем и участником независимой культуры: от уличных флешмобов до кино, музыки и актуальной живописи. Это сформированный грамотный потребитель, научившийся выбирать  важное,  при этом не наступая на права других людей. Отличает новую молодежь – независимость и жесткая ориентация на «селфмейд» – на достижение цели своими силами, при большой творческой активности».

Единственное, что до недавнего времени для хипстеров было не модным, – социально-политическая активность. Но в России 2011 года все изменилось.

«Что составляет понятие «свобода»? – рассуждает Александр Гагарин. – Сегодня эта молодежь уже готова отстаивать свои потребительские права в политике. Ведь в нормальном гражданском обществе власть должна гарантировать людям такие же качественные услуги, как руководство кафе, производитель телефона или интернет-провайдер. Разницы, по сути, никакой. Поэтому люди, возможно, и выходят на улицу, чтобы потребовать нового, достойного качества жизни, на этот раз – в политике. Они желают, чтобы предоставляемый властью продукт /в том числе и результаты выборов/ был таким же качественным, как «IPhone» или модные итальянские блокноты Moleskine».

Эта социальная группа пока не определилась с политическими пристрастиями. Но могла бы назвать своими лидерами таких же свободных и креативных претендентов. Только вот в успешное взаимодействие, условно говоря, «хипстеров» с сегодняшними партиями из Госдумы Александр Гагарин не верит: «С нами надо говорить на нашем языке! Мы и парламентская оппозиция говорим на разных языках. Доверяем, пожалуй, таким же «селфмейд»-личностям, как мы, только в политике».

А теперь обратимся к психологам с целью выяснить, как семья эпохи перемен  формировало это поколение?

По мнению А.Я. Варги, «раньше семья, прежде всего, нужна была для того, чтобы в ней появлялись и вырастали дети. Теперь, в связи с возросшей продолжительностью жизни, дети успевают вырасти, а родители все еще активны и энергичны. Им предстоит долгая жизнь без детей и часто без внуков, потому что и возраст родительства увеличился, снизилась рождаемость и, в целом, выросло количество бездетных молодых пар. Брак перестал быть ролевым. Теперь жена часто зарабатывает не меньше мужа, домашнее хозяйство упростилось, практически не стало «мужских» и «женских» дел. Появилось много бикарьерных семей, очень выросло количество разводов. Распадаются браки с еще не выросшими детьми, создаются новые семьи, где присутствуют дети от предыдущих браков. В обществе нет общепринятых правил о том, как жить в такой сложной ситуации, чтобы минимально травмировать детей, чтобы они не лишались контактов с обоими своими родителями. В семейной психологии появилось понятие «бинуклеарной» семьи, когда контакт прошлых и настоящих супругов диктуется необходимостью совместного выращивания всех детей, объединенных в сложную семейную группу. Сексуальная революция разрушила интимность и уникальность половой жизни в браке. Основой брака стало теперь некое партнерство, не союз родителей, не союз добытчика и хранительницы домашнего очага, а союз личностей. Таким образом, брак стал более эмоциональным, личностно ориентированным и менее прочным.

Изменились коммуникативные технологии. На смену книге, т. е. неподвижным буквам, пришли телевизор и компьютер, т. е. – движущие картинки. Вместе с этим в семью пришел разрыв поколений. Нередко родители – люди книги, а дети – люди компьютера. Это не только разный способ получения информации, но и разные способы общения и в конечном итоге разные культуры. Опыт предшествующего поколения очень мало пригождается следующему поколению. У родителей часто возникает ощущение потери своего авторитета, своей ненужности ребенку в качестве старшего опытного товарища. Одновременно с этим выросла бытовая зависимость ребенка от родителей. Сейчас родитель скорее обслуживает ребенка, чем воспитывает его.

В обществе отсутствует единое представление о правильном воспитании детей. Народная педагогика с ее представлениями о трудовом долге, о морали была разрушена. Стройной системы воспитания ей на смену не пришло. То, что существует сейчас, психологи называют репрессивной анархией. Много необоснованных запретов и отсутствие последовательных требований, системы поощрений и наказаний. Все это приводит к дезориентации и детей и родителей и не устраивает никого – ни первых, ни вторых. С возрастанием детско-родительских конфликтов  снижается психологическое качество жизни, растет уровень родительской тревоги, широко распространяются деструктивные способы снижения тревоги в семье, такие как неадекватное привязывание ребенка с помощью гиперопеки, инфантилизации, инвалидизации, негибкая близкая дистанция с ним».

Тем временем политические наблюдатели не сомневаются, что минувшие события уже стали точкой отсчета новейшей истории страны, которая будет ознаменована сменой поколений. На место строителей демократии, стоявших у истоков постсоветской страны, приходят дети новой России, не испытавшие влияния тоталитарного строя. Это новая политическая сила, не вписывающаяся в рамки ни одной из существующих политических сил. Российское поколение « хипстеров» перестало быть аполитичным и придет 4 марта к избирательным урнам, в надежде быть услышанными.

Обзор темы предоставлен Эльмирой Махмудовой, администратором виртуального сообщества ПСИ-Фактор.Взгляд